- Сергей Дмитриевич, сегодня вы посетили тульский онкоцентр. Это знаковый для Тульской области объект. В каком состоянии вы нашли его сейчас? Потому что после его строительства пошли различные суды, которые касались дефектов.
- Что касается судов и дефектов, то это, к сожалению, стандартная практика. Я не только в Туле бываю, но и посещаю разные субъекты Российской Федерации, и вижу вот этот процесс ввода в эксплуатацию учреждений.
Могу сказать, что это действительно флагманский центр. Он сопоставим по масштабу с федеральными центрами. Огромное количество площадей. И у тульского онкоцентра есть большой потенциал для дальнейшего развития.
Центр хорошо взаимодействует с медицинским факультетом госуниверситета, где есть кафедра по онкологии. Централизована полностью онкологическая помощь пациентам.
Очень много дополнительных, как мы сейчас выражаемся, сервисов. Например, онкотакси.
И очень интересный подход к химиотерапии, потому что лекарства для нее очень дорогие. И, как правило, если берется, так скажем, флакон лекарственного средства, там, где не введены такие технологии, просто часть флакона уходит в мусорку. А это сотни и сотни тысяч рублей.
А в тульском онкоцентре работает специальная служба, которая готовит растворы уже для внутривенного вливания для химиотерапии. А далее, соответственно, эти флаконы уж распространяются не только по территории онкоцента, но и развозятся в ЦАОПы. Это Центры амбулаторной онкологической помощи, которые располагаются в Тульской области.
Не могу не отметить работу ситуационного центра губернатора Тульской области, особенно его медицинский аспект и, если еще глубже опуститься, то и онкологический аспект. Те показатели, которые необходимо отслеживать по федеральным проектам, они фактически ежеминутно мониторятся. Есть связь со всеми заинтересованными сторонами, которые влияют на эти показатели. А это выявляемость онкозаболеваний, годичная летальность и много-много других показателей, которые позволяют оценить ситуацию.
- Когда построили онкологический центр, встал кадровый вопрос. Многих специалистов в Тульскую область привлекли из других регионов, был построен отдельный небольшой поселок для врачей. Встречали ли подобное еще где-то в своей практике?
- Опыт тульский используется в ряде других регионов России. И это не то чтобы такая большая инновация. Потому что понятно, что привлечь людей можно, предоставив им жилье. Подходы только разные в различных регионах.
Кто-то коттеджи строит как в Тульской области. Кто-то дает квартиры, кто-то компенсирует часть процентной ставки по ипотеке или дает льготную ипотеку. Кто-то берет дает жилье в аренду или компенсирует ее оплату. Много разных подходов, которые зависят от бюджета того или иного региона.
Но если мы возьмем шире вопрос, то мы же друг у друга кадры отбираем, правильно? Получается недобросовестная такая конкуренция. Вроде как мы все граждане Российской Федерации должны получать одинаковую качественную медицинскую помощь, и она должна быть одинаково доступна.
А с другой стороны, разные финансовые возможности регионов позволяют им в определенной степени недобросовестно конкурировать за кадры. Кто-то больше доплат делает, кто-то квартиры, кто-то еще что-то. И поэтому такая профессиональная миграция в данных условиях неизбежна.
- Как тогда быть?
- Минимизировать миграцию врачей можно вводом одинаково высоких зарплат во всех регионах России. Чтобы, условно говоря, хирурги, работающие в Тульской, Смоленской, Орловской, Псковской области или даже Московской области, могли примерно одинаковую зарплату получать.
И тогда человек будет исходить из других стимулов, почему он должен работать именно в этом регионе. Кому-то, скажем, нравится природа, у кого-то тут родственники или друзья живут. Поэтому в этом отношении, конечно, зарплата – это ключевой момент для привлечения медицинских работников в регион.
Сейчас на федеральном уровне очень много было принято решений, которые способствуют закреплению медицинских кадров в государственной системе здравоохранения.
И в Тульской области тоже предстоит их реализовывать. Например, систему наставничества. Она внедряется в этом году с сентября месяца. Мы сегодня как раз про это разговаривали в онкоцентре с коллегами.
Кроме того, были определенные решения приняты по поводу целевого обучения на федеральном уровне последнее время. Мы ожидаем в ближайшие годы перемены ситуации с кадровым дефицитом в здравоохранении.
- Раз вы затронули тему дефицита кадров. Насколько, на ваш взгляд, он велик в Тульской области?
- Что я могу вам сказать. Проблема наших регионов, которые находятся вокруг Москвы, состоит в том, что столица, как центр притяжения,безусловно, "пылесосит" специалистов. И врачей, и медицинских сестер, и фельдшеров.
В условиях сегодняшней программы ОМС и ее формирования мы, к сожалению, мало чего можем сделать, опять же, по причине того, что мы должны выравнять зарплату. А предметно говорить об этом мы сможем только тогда, когда у нас тарифы на оказание медицинской помощи будут одинаковые в регионах России.
Ну, чтобы вы понимали. Например, в Москве операция аппендэктомии (удаление аппендицита- прим.ред.) стоит для медицинского учреждения по системе ОМС в три раза больше, чем в той же Тульской области. А врачи такие же, медицинские манипуляции такие же, оборудование такое же,лекарственные препараты такие же, но в три раза больше.
Поэтому в наших регионах и Тульской, и Смоленской областях, мы 90% денег из средств ОМС тратим на зарплату. То есть, резерва для повышения зарплаты нет. Понятно, что в Московской области и Москве этих резервов больше, поэтому заработную плату они могут делать выше. И уже исходя из этого, я могу сказать, что наши регионы не в конкурентной борьбе участвуют, потому что она просто невозможна.
- Если говорить о механизме привлечения целевиков, который мы частично затронули. Он себя оправдал? Стал ли он работающим инструментом для привлечения кадров в систему здравоохранения?
- Механизм целевого обучения- это самый главный механизм, который можно выделить для привлечения кадров. На федеральном уровне, благодаря позиции председателя Государственной Думы Вячеслава Володина были очень серьезные шаги по этому поводу сделаны.
Раньше целевики, не все, конечно, но приличная часть, просто избегали работы в лечебных учреждениях, с которыми они подписывали целевой договор и должны были работать в течение трех лет после окончания вуза или ординатуры. Сейчас эти законы были подкорректированы, и теперь будет очень сложно уйти от обязательств.
И если выпускник будет уходить от этих обязательств, он будет компенсировать стоимость своего обучения в трехкратном размере. Серьезные деньги и серьезный стимул подумать.
И в этом плане у наших государственных учреждений здравоохранения появляется хорошее окно возможностей привлекать целевиков. И прежде всего ребят со своей земли и из своих районов. Представьте. Выпускник поработает на территории три года. Найдет себе мужа или жену. Родные под боком, ему комфортно, бытовые какие-то вопросы решить проще. То есть, люди все равно в определенное время осядут в своих регионах.
Поэтому в этом отношении нужно работать. И сейчас кадровые центры формируются. И в Тульской области, и по всей территории Российской Федерации. У вас есть факультет медицинский в университете. Это тоже хорошее подспорье для преодоления кадрового дефицита.
Министр как раз приводил хороший пример по службе скорой медицинской помощи и говорил о том, что высококлассные специалисты пошли преподавать в Тульский областной медицинский колледж (ТОМК). А ведь была проблема с комплектацией бригад, с фельдшерами и уровнем их подготовки.
Как только они пришли, через некоторое время, во-первых, уровень подготовки сразу улучшился, потому что практики пришли преподавать. А, во-вторых, они принесли туда вот эту идеологию. И видя их работу, молодые ребята больше стали стремиться работать именно в службе скорой помощи. Поэтому личный пример, вот эта индивидуальная работа с молодежью она влияет. У молодежи есть большая доля романтики, и не всегда деньги для нее являются ключевым фактором. А им, например, может являться коллектив. Или личный пример тех людей, кого они уважают.
И там, где главные врачи очень активно работают с молодежью, причем со своей же, которая из района, если родители поддерживают этот процесс, то возвращаются кадры. И я вижу по всей России такие примеры. А если, конечно, ничего не делать, то никто и не приедет.